Оглавление


Глава XX(4)


XX
Сталин и его ближайшее окружение
5. Андреев

Секретаря ЦК Андреева Сталин шантажировал беспрецедентным среди "ближайших соратников" фактом его биографии. Во время дискуссии о профсоюзах в 1920-1921 годах Андреев, тогда один из самых молодых членов ЦК, голосовал за платформу Троцкого. Поэтому, несмотря на безоговорочную защиту им позиций правящей фракции во всех последующих дискуссиях, за ним закрепилась репутация "в прошлом активного троцкиста". Сохранение Андреева в составе Политбюро должно было служить подтверждением того, что Сталин не карает "разоружившихся троцкистов", проявляющих беспощадность по отношению к своим прежним единомышленникам. На заседании Военного Совета, предшествовавшем суду над группой Тухачевского, Сталин указал на находившегося рядом с ним Андреева, заявив, что тот "был очень активным троцкистом в 1921 году", но потом отошёл от троцкизма и "дерётся с троцкистами очень хорошо"[1].

Хрущёв вспоминал, что "Андрей Андреевич сделал очень много плохого во время репрессий 1937 года. Возможно, из-за своего прошлого он боялся, чтобы его не заподозрили в мягком отношении к бывшим троцкистам. Куда он ни ездил, везде погибало много людей"[2].

Самой палаческой экспедицией Андреева была поездка осенью 1937 года в Узбекистан. Её формальной целью было "разъяснение" Центральному Комитету Компартии республики письма Сталина и Молотова о первом секретаре ЦК Узбекистана Икрамове, ещё остававшемся на свободе. В нём говорилось, что ЦК ВКП(б) на основании показаний арестованных и очных ставок установил: "Т. Икрамов не только проявил политическую слепоту и близорукость в отношении буржуазных националистов, врагов узбекского народа,.. но иногда даже покровительствовал им"; у него "по-видимому, были связи с руководителями троцкистско-правых групп в Москве". Республиканскому пленуму ЦК предлагалось "обсудить вопрос тов. Икрамова и сообщить своё мнение ЦК ВКП(б)"[3].

Ко времени пленума большинство членов узбекского ЦК уже находились в тюрьме. Собравшийся в усечённом составе пленум выразил требуемое "мнение" об Икрамове и открыл новую волну террора в республике. Ситуация, возникшая во время пребывания Андреева в Ташкенте, была настолько страшной, что Икрамов сразу же после пленума сказал своей сотруднице, выдвинутой на должность секретаря обкома: "Ни в коем случае не принимайте назначения. Вас сразу арестуют. Заболейте, уезжайте, что хотите. Им надо выполнить план по номенклатуре"[4]. Самому Икрамову было приказано направиться в одном поезде с Андреевым в Москву, где он вскоре был арестован.

После снятия Ежова с поста наркома внутренних дел Андреев был назначен председателем комиссии Политбюро по расследованию деятельности НКВД. На его имя стали поступать тысячи писем от арестованных с просьбами о пересмотре их дел. Хорошо знавший Андреева 62-летний большевик Кедрова писал: "Из мрачной камеры Лефортовской тюрьмы взываю к Вам о помощи. Услышьте крик ужаса, не проходите мимо, заступитесь, помогите уничтожить кошмар допросов... Убеждён, что при спокойном, беспристрастном расследовании, без отвратительной ругани, без злобы, без жутких издевательств необоснованность обвинений будет легко установлена"[5]. Письмо было оставлено Андреевым без ответа. Хотя устроенный над Кедровым суд оправдал его, он был казнён в начале Отечественной войны по личному приказу Берии.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Источник. 1994. № 3. С. 74.<<

[2] Вопросы истории. 1990. № 4. С. 78.<<

[3] Знамя. 1989. № 6. С. 95.<<

[4] Там же. С. 75.<<

[5] Реабилитация. С. 55-56.<<


Глава XX(6)